Математика, с нашей точки зрения, не наука в том смысле, что она не относится к естественным наукам. Ведь мерило ее справедливости отнюдь не опыт. Кстати, не все то, что не наука, уж обязательно плохо. Любовь, например, тоже не наука. Словом, когда какую-то вещь называют не наукой, это не значит, что с нею что-то неладно: просто не наука она, и всё.
Кто хочет ответить на вопрос, какое значение имеет в наше время философ в качестве воспитателя, тот должен ответить и на это весьма распространенное и особенно культивируемое в университетах мнение, и притом следующим образом: срам и позор, что такая омерзительная, идолопоклонствующая перед модой лесть высказывается и повторяется так называемыми мыслящими и достойными людьми; это доказывает лишь, что они даже не подозревают, как далеко философская правда отстоит от правды газетной. Такие люди потеряли последний остаток не только философского, но и религиозного образа мыслей, и взамен всего этого получили даже и не оптимизм, а просто журнализм, — дух и бездушие дня и ежедневных листков. Всякая философия, которая верит, что политическое событие может вытеснить или даже разрешить проблему бытия, есть насмешка и карикатура на философию. С тех пор, как стоит мир, государства не раз основывались; это довольно старая история. Как же может политическое новшество само по себе сделать людей раз навсегда довольными обитателями земного шара? Но если кто-либо от всей души верит, что это возможно, пусть он только заявит о себе; ибо он поистине заслуживает стать профессором философии в немецком университете, подобно Гармсу в Берлине, Юргену Мейеру в Бонне и Карриеру в Мюнхене.
Увы, это абсолютно неизбежное явление на пути. Экзистенциальная тоска, исходящая из самой глубины человеческого существа, по достижению определенного уровня развития рано или поздно пронзает сердце каждого серьезного духовного ученика, к какой традиции он ни принадлежал бы.
....
Как видно, существует несколько причин для возникновения тоски, которая может проявляться по-разному: как боль, как мучительное ощущение пустоты, как тотальное разочарование буквально во всем, в том числе и в избранном пути (хотя бы в какой-то степени и на какое-то время) и, разумеется, в себе самом. Иногда она бывает подобна черному облаку, приближающемуся к человеку и проникающему в его сердце, иногда напоминает свинцовую тяжесть, принижающую дух к земле. Она заставляет думать, что в жизни и в сделанных вами усилиях нет никакого смысла, а любые успехи и удачи, встречающиеся на вашем пути просто бессмысленные гримасы судьбы, которые в любой момент могут смениться на жестокий оскал неудач и невзгод. Тоска возникает не столько оттого, что вы боитесь этих невзгод и неизбежно возникающих отрицательных эмоций, сколько от самой игры страданий и радости, которая в какой-то момент начинает казаться вам абсурдной. Само понятие абсурда человеческого существования, зафиксированное тонкой интуицией западных философов экзистенциалистов, очень хорошо отражает то понимание и ощущение жизни, которое возникает у каждого, кто оказался сраженным экзистенциальной тоской. Впрочем, восточный эзотеризм понял это состояние гораздо раньше и глубже. Концепция майи, космической иллюзии, окутывающей всю проявленную вселенную, и страдания, неизбежно сопровождающего любого воплощенного человека, очень хорошо объясняет, почему мыслящие люди так остро переживают абсурдную природу бытия. Поскольку в каждом человеке есть частица Абсолюта, а значит, и стремление слиться с Абсолютом, то он неизбежно будет страдать и ощущать бессмысленность бытия. Ведь он заперт в клетку своего материального тела и лишен возможности легко и свободно вернуться к своему истоку, чтобы раствориться в океане Абсолютного Начала.
Самое важное тут то, что, с феноменологической точки зрения, и природа, и социум аподиктически существуют только в качестве некоей интерсубъективности. Объективный мир, понимаемый как мир объектов, существующих самостоятельно, независимо ни от какого субъекта, может, с этой точки зрения, существовать лишь проблематически. В частности, физикалистская концепция природы, постулирующая независимое существование всех природных объектов в объективном пространстве и объективном времени, является для феноменолога лишь предположением, гипотезой, если угодно — мифом, стоящим в одном ряду со многими другими мифами, созданными человечеством.Link
Еукаріотичну клітину можна розглядати як імперію, якою управляє республіка хромосом ядра. Знаходячись у ядрі, хромосоми розпоряджаються оточуючою цитоплазмою, в якій у минулому незалежні, а нині закріпачені прокаріоти, що дегенерували, виконують спеціалізовані допоміжні функції.
Собственного говоря, все (или, по мнению Гуссерля, почти все) те шаги, которые необходимы для завершения феноменологической редукции, были уже пройдены Декартом при осуществлении им процедуры методического сомнения. Ясно, что он проник в область трансцендентального субъекта, когда заметил, что истина cogito ergo sum столь тверда и верна, что никакие доводы скептиков не способны ее поколебать, и решил принять ее за первый принцип всей философии. Правда, Гуссерль считает, что Декарт добрался только до порога трансцендентального ego, но не сделал последнего, самого важного шага для того, чтобы войти туда. По мнению Гуссерля, Декарт не смог уловить разницу между трансцендентальным и эмпирическим сознанием и вынес за скобки только свое тело, оставив внутри скобок свою эмпирическую психику. Он, таким образом, не осознал до конца, что между трансцендентальным ego и природой лежит непроходимая пропасть, и попытался выделить в самой природе маленькую аподиктическую область — собственную душу, понимаемую как cogito вообще без разделения в нем трансцендентальной и эмпирической частей.Link
Presentism is a school of philosophy that holds that neither the future nor the past exist, and there are no non-present objects. In this view, time travel is impossible because there is no future or past to travel to. However, some 21st-century presentists have argued that although past and future objects do not exist, there can still be definite truths about past and future events, and thus it is possible that a future truth about a time traveler deciding to travel back to the present date could explain the time traveler's actual appearance in the present
